UKR   «Динамо» Киев :: «Бело-синяя гвардия»
Интро 20-е Колыбельные 30-е Бестолковые
40-е Ревущие 50-е Застойные 60-е Взрывные
80-е Тотальные 90-е Незалежные
Досье Жили-были Матчи
Чемпионат Лига ЧЕ Звёзды
27 28 28 29 30 36 40 42 45 51 59 63
63 64 70 71 72 73 74 75 77 78 79
80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91

... Плюс роботизация всей команды

Чем выше взлетел, тем больнее падать. Банальная истина, которая подтверждается куда чаще, чем хотелось бы...

После 1975 года «Динамо» и Лобановский взобрались на такую недосягаемую высоту, что оттуда всё остальное в советском футболе выглядело мелким, жалким и не
заслуживающим внимания. Примерно так же, надо полагать, рассуждали и сами наставники «Дина-мо»-сборной, поскольку, уверовав в свой талант и собственную
непогрешимость, затеяли столь рискованный эксперимент, что он находился уже на грани с безумием. Если вообще не за гранью.

Это потом придворные летописцы нашли кучу отговорок, оправданий — дескать, всего-то и было, что попытка перевести чемпионат Союза на график «осень-весна», принятый
во всех ведущих футбольных странах Европы, да не удалась она, потому что слишком много откровенных неудач произошло в первой половинке сезона. Вот и переиграли по
ходу.

Никто ничего не переигрывал! В угоду сомнительному замыслу была начисто сломана устоявшаяся за шесть предыдущих лет система союзных соревнований. С самого начала в
регламенте было четко расписано: два самостоятельных однокруговых чемпионата. Причем первый, весенний, фактически никому не был нужен. Определялись чемпион и призеры, но без выхода на евроарену (только чемпион получал путевку в КУЕФА). Вылетающих не было, а это значило, что полтора десятка матчей можно было провести как угодно — хоть вторым составом, хоть десятым, хоть командой мальчишек до 14-ти лет. Зато осенью весь этот курортный
режим возвращался тяжелейшим бумерангом, поскольку вес каждого очка увеличивался вдвое, а цена каждой ошибки — многократно. За семь-восемь месяцев обычного
чемпионата многое в игре команды можно исправить, если что-то вдруг пойдет наперекос, за неполных три — практически ничего.

Для чего это было сделано? Для продолжения триумфального шествия по Европе! «Динамо», по-прежнему меняя футболки с клубных на сборные и наоборот, готовилось к
великим делам и потому игнорировало весенний чемпионат. Сборы, разъезды, спарринги, глубоко научная программа подготовки к подвигам... Не царское это дело — в
говнище ковыряться! Дублерам прикажу — заменят! (Основа подключилась к играм первенства 34 раза, когда стало ясно, что до мелочей продуманный в межсезонье план с
самого начала почему-то упорно стремится псу под хвост, и образовался дефицит контрольных матчей.)

Все остальные, засунув языки сами знаете куда, вынуждены были заниматься унизительной, бесполезной и бессмысленной работой. Раздражение и гнев нарастали, но пока что
наружу не выплескивались — слишком уж большим авторитетом обзавелись киевляне, слишком уж серьезную поддержку у футбольных, но мало чего смыслящих в футболе
функционеров они получили. Выступить против них было себе дороже.

1976 (весна)

СССР И В Н П Г К М
«Динамо» 15 5 5 5 14 - 12 16 8
Итог эксперимента вам известен. Первым его неудачные предпосылки обломал французский «Сент-Этьенн» в четвертьфинале Кубка чемпионов. Он, к изумлению динамовцев и
их наставников, не пал на колени после симферопольских 0:2 и не обратил никакого внимания на хорошо продуманную и глубоко эшелонированную оборону киевлян в ответной
игре. В этом матче как никогда раньше бросилась в глаза тактическая скудость нашего чемпиона, который всю игру построил на умении Блохина уходить в отрыв и даже в
неблагоприятной обстановке не придумал ничего нового. Однажды Олегу фирменная штучка удалась, но до удара дело не дошло, зато в ответной атаке мяч в четыре касания
доставили к противоположным воротам, и Ревелли забивал уже из убойной позиции. Через пять минут со штрафного добавил Лярке, доказав, что бреши случаются не только в
баварской стенке.

Когда шансы уравнялись, динамовцам, очевидно, нужно было что-то менять. Но их же столько времени готовили сохранять добытое преимущество, а тут надо отвоевывать
упущенное! И на 22-й минуте дополнительного времени их за это наказал Доменик Рошто. Собственно, наказание последовало не столько за тактику на конкретную игру, а за
игнорирование неписанных законов футбола. Никакие научные планы, методические разработки, стратегические концепции, никакие товарняки даже с очень солидными
соперниками не заменят живую игру. Играй, или проиграешь! И вдвойне досадно было то, что ревизорами выступили не голландцы, англичане и немцы, доминировавшие в
Европе, и даже не итальянцы с испанцами, временно отошедшие на вторые роли, а французы, которым к своему первому еврокубку нужно было пробиваться еще долгих 18 лет.

Почесал в затылках тренерский штаб и объявил следующую заветную цель — чемпионат Европы. Опять тренировки, нагрузки, спарринги... Но уже чувствуется неуверенность,
видна суетливость. В воротах сборной Рудакова меняет спартаковец Прохоров, Прохорова (после грубейших ошибок в первом четвертьфинальном матче с чехами) — опять
Рудаков, Рудакова — армеец Астаповский. И через полтора месяца после первого облома — второй. Легко воплотив свое преимущество в Праге в два мяча, чехословаки не
менее уверенно удержали его в Киеве, доказав, что изоляция от внешнего мира хороша только в колониях и тюрьмах, а никак не в футболе. Мы все-таки забили дважды, но лишь
отыгрывались, а гости издевательски побили нас нашим же оружием — стандартами (первый гол Мёдера) и контратаками (его второй гол после выхода три в два и паса
Добиаша). (Тогда, кстати, и появился излюбленный демагогический прием как среди тренеров, так и неразборчивых журналистов, который пользуется успехом по сей день —
«Да, мы проиграли, но МЫ ЖЕ ПРОИГРАЛИ БУДУЩИМ ЧЕМПИОНАМ!»)

И после небольшой нервной паузы наконец-то была оглашена главная цель сезона, тщательно скрывавшаяся до сих пор от широкой общественности — Олимпиада в Монреале
— а КЕЧ и чемпионат Европы объявлены промежуточными, подготовительными стадиями на пути ко всеобщей мечте 250-ти миллионов строителей коммунизма. Хотя уже тогда
все прекрасно понимали — поезд сошел с рельс и только по инерции продолжает двигаться в сторону глухой стены. К полной катастрофе. Какая там цель, какой там еще
«главный турнир четырехлетия» — жалкие 13 команд, из которых половина носила настоящий (а не фальшивый, как у нас) статус любителей. Надо было Европе доказывать, что
мы реальная сила, а не студентам из КНДР и госслужащим из Ирана! Но делать-то было уже нечего, и лица всех хранили серьезное и вдумчивое выражение. Никто даже не
поинтересовался, а почему это в Монреаль едет не олимпийская команда, составленная на базе московских клубов и с блеском прошедшая отбор, а только что облажавшаяся
первая сборная.

(Эти грабли мы подставляли сами себе с 1968 года, когда в решающих матчах со сборной Чехословакии за выход в финальную часть мексиканской Олимпиады вместо
олимпийской сборной поставили первую, готовившуюся к финалу ЧЕ в Италии. И на Олимпиаду не попали, и игроков первой травмировали, и в Италии в финал не попали. —
Прим. Б.Талиновского)

Вестей из Канады многие ждали с надеждой — а вдруг! Но никакого «вдруга» не получилось. Издерганные предыдущими неудачами, измученные непомерными нагрузками,
озлобленные на тренеров, друг на друга и на самих себя, наши ползали по полю, словно сонные мухи, и вымучивали победы над соперниками, которых, пожалуй, любой наш
клуб высшей лиги без всякой подготовки вынес бы в одну калитку. Еле-еле дожали канадцев и иранцев (по 2:1), Северная Корея развалилась лишь после 77-й минуты и левого
пенальти в ее ворота. Наконец, первый же по-настоящему серьезный соперник (ГДР в полуфинале) прекратил эту агонию выстрелами защитников Дёрнера и Курбювайта. И
опять—«мы же проиграли будущим чемпионам!»

Революция 1976-го

- Нехороший человек твой Жеглов! Для него люди - мусор! Доведется ему — он и через тебя переступит!

Реплика Груздева из романа братьев Вайнеров «Эра милосердия»

Доподлинно неизвестно, кто первый сказал «А король-то гол!», но этот камушек сорвал такую лавину, что она докатилась до самого «Динамо». И разразился неслыханный и
невиданный по союзным меркам скандал.

Впрочем, начало ему было положено чуть раньше, когда много пропустивший из-за травмы Мунтян оказался за бортом сборной по смехотворной причине («Прыжки у тебя,
Володя, слабоваты!»), хотя выглядел куда свежее объевшихся тренировками партнеров. Когда же в начале августа, в Ялте, во время короткой паузы между двумя
НЕДОЧЕМПИОНАТАМИ, вместо напрашивавшегося отдыха и моральной релаксации Лобановский и Базилевич впаяли своим подопечным просто-таки садистские нагрузки, да
еще приняли решение (ни с кем не советуясь) отчислить Матвиенко и Трошкина - крайних, вишь, нашли, команда взбунтовалась и отказалась работать под руководством
Тандема. Футболистам надоело чувствовать себя рабами на плантации: непосильные нагрузки во-первых, грубые и подчас оскорбительные реплики во-вторых, и, наконец,
абсолютная незащищенность — неугодному человеку без долгих слов просто указывали на дверь.

Дошло до того, что на первый матч осеннего чемпионата с «Днепром» «Динамо» вышло без тренеров, которые остались дома и смотрели эту игру по телевизору.

Но это еще что! Об этой игре пишут многие, даже сам Лобановский в «Бесконечном матче», обозначая ее как своеобразный Рубикон, после которого произошли серьезные
изменения, зато наступило улучшение... А вот о том, что согласно календарю первый матч киевляне должны были проводить четырьмя днями ранее, 14 августа, в Донецке, почти
никто не помнит. А зря! Можете себе представить изумление дончан — и зрителей, и игроков — а также судей, когда «Динамо» вышло на поле в НЕПОЛНОМ (!) составе, а на
гостевой скамье и в раздевалке не оказалось ни тренеров, ни запасных. Этот беспрецедентный случай настолько всех шокировал, что арбитры, посовещавшись, приняли
безусловно гуманное, но регламенту не соответствующее решение матч не проводить. Потом Управление футбола по-партизански тайком, без всяких санкций, перетащило игру
на 22 сентября, и о позорном инциденте все постарались забыть...

Как бы оно сложилось, выиграй динамовцы у «Днепра»?! Но — 1:3 на своем поле, и украинской Федерации футбола пришлось делать какие-то телодвижения навстречу
опальным тренерам. Косяком пошли собрания, заседания, комиссии, откровенные беседы за закрытыми дверями, на которых высокие встречающиеся стороны сказали друг
другу много непарламентарных слов.

И что? Гора родила мышь. Матвиенко, Трошкин и Мунтян (он, очевидно, на правах старшего выступал запалом в этом конфликте) остались, Лобановский тоже. Хотя ему для
этого пришлось пожертвовать лучшим другом Олегом Базилевичем, которому футболисты никак не хотели простить частых и довольно хамских высказываний в свой адрес. Тем
самым Базилевичем, который ради теневой должности в «Динамо» отказался от самостоятельного тренерства в «Шахтере» и ради которого ВВЛ осмелился поставить
спортивному начальству жесткое условие — мы оба будем главными, потому что мы равноправны! Что чувствовал Лобановский, соглашаясь на уход соратника и
единомышленника, знать нам не дано. Как не дано узнать, почему он сам не пошел на принцип и не оставил команду вслед за Олегом Петровичем. Ушел также Петрашевский, но
(ПНД) по совсем иной причине. Кроме того, по этому поводу, я думаю, вообще никто не переживал. (К слову, ВВЛ таки своего добился — через год, по окончании
первенства-77,трем главным бунтовщикам всё же пришлось команду покинуть.)

Последствия конфликта сказывались еще долго. После семи туров у киевлян было всего пять очков, после десяти — девять, и только мощный рывок на последней трети дистанции
(четыре победы и ничья) вынес их на второе место. О последнем матче из этой впечатляющей серии следует сказать особо.

1976 (осень)

СССР И В Н П Г К М
«Динамо» 15 6 6 3 22 - 16 16 2
Этот поединок со «Спартаком» в Киеве обычно преподносится, как яркий пример спортивной честности и бескомпромиссности киевлян. Ну, якобы Москва, повисшая над
пропастью, сделала перед игрой недвусмысленное предложение, на что Киев заявил «Нет! На это я пойтить не могу!» и надавал красно-белым по рогам (3:1), отправив их в
первую лигу. С тех пор и затаили спартаковцы на киевлян жуткую ненависть, а те отвечали им тем же... Всё-то оно так, но только трошечки не так!

«Спартачам», по большому счету, некого винить в провале, кроме самих себя и своих земляков. Еще за пять туров до финиша «Спартак» шел пятым, отставая от второго места
всего на очко — то есть имел отличные виды как минимум на «серебро». А потом в четырех играх потерпел три поражения и очутился в опасной зоне. Тем не менее шансы
спастись оставались даже в случае проигрыша киевлянам. И надо же такому случиться, что в том самом последнем туре три московские команды (ЦСКА, «Торпедо» и
«Локомотив»), словно сговорившись, уступили по 0:1 трем главным конкурентам «Спартака» — «Днепру», «Арарату» и «Шахтеру»! Да еще одесситы грохнули безнадежного
аутсайдера — минское «Динамо», а «Заря» одолела «Крылышки», но это было прогнозируемо.

Иными словами, одновременно сложились ШЕСТЬ негативных для «Спартака» результатов. Но особую «благодарность» он должен был испытывать именно к землякам. А вовсе
не к киевлянам, которым для хоть какой-нибудь маломальской реабилитации нужно было обязательно выигрывать, чтобы по крайней мере блеском «серебра» оттенить
беспроглядную серость сезона. Другое дело, что московская неприязнь к «Динамо» могла быть вызвана кастрированным по настоянию Киева чемпионатом, убогая дистанция
которого исключала право на ошибку. (Да еще кошмарным календарем с кучей переносов! Но тут претензии могли, скорее, предъявить тбилисцы, которым пришлось сыграть 8
матчей в сентябре и 9 в октябре и которые из-за этого в 1/8-й КОК попали на своем поле венгерскому МТК 1:4.)

Но Бог с ним, со «Спартаком». Вернемся к «Динамо».

Внутрикомандный конфликт был с горем пополам улажен, но этим дело, понятно, не закончилось. Нет, вы напрасно думаете, что Лобановского принялись заклевывать
функционеры и журналисты. По крайней мере, «Футбол-Хоккей» ограничился всего одной очень выдержанной статьей Валерия Винокурова (впоследствии принципиального и
непримиримого противника ВВЛ), да еще заметкой на одну страничку о совещании тренеров. «...Тренер сборной уверял своих коллег, будто работа по подготовке команды к
столь сложному сезону проводилась правильно, что всё, намеченное планом, выполнялось неукоснительно. И в доказательство своей работы приводил данные комплексной
научной группы... Никого не удовлетворил отчет В.Лобановского... Все без исключения выступавшие признали выступления нашей сборной неудачными... Молодым,
несомненно способным тренерам на откуп отдали не только дела сборной, но и фактически весь чемпионат... Руководители сборной, получив большие полномочия, не
считались даже с мнением тренерского совета...» — вот тезисы этой заметки, тоже, как видим, не особенно разгромной.

Но это советская пресса. А были же еще простые болельщики, которые разбирались в футболе почище многих журналистов и которым рты заткнуть было непросто. И
прогрессивные методы тренера-новатора Лобановского рассматривались ими теперь немного в другом ракурсе. Даже самым ярым поклонникам «Динамо» не нравился
любимый клуб в качестве музейного экспоната.

О физической подготовке «Динамо» с ее супернагрузками мы уже сказали -как ни крути, польза от нее все-таки была, и немалая. Идем дальше. Инженер по образованию,
Лобановский остался таким же инженером и в футболе. Точнее сказать, механиком-водителем.

Да простится мне такое сравнение. Есть две категории водителей: одни в дороге действуют по раз и навсегда заученным правилам, не отступая от них ни при каких
обстоятельствах, другие прежде всего полагаются на интуицию. Садясь за руль, они как бы срастаются с машиной и подкоркой чувствуют, когда притормозить, когда добавить
газу, когда пойти на обгон, а когда лучше идти в своем ряду и не высовываться. Первые ездят надежно, но медленно, из вторых вырастают чемпионы и просто водители
экстра-класса. Так вот, Лобановский, на мой взгляд, относился к первой категории. Интуиция у него либо отсутствовала напрочь, либо была подавлена холодным расчетом и
загнана в такие глубины подсознания, откуда ей не было выхода. Для него рискнуть и сделать какой-то непредсказуемый шаг значило совершить святотатство, надругательство
над разумом и логикой. Как следствие — зашоренность команды, приученной всегда и во всем следовать тренерским установкам и потому очень часто не способной что-то
изменить, если план на игру дал сбой.

Правда, вы можете не без резона заметить, что водителей второй категории обычно раньше хоронят. Однако мы ведем речь не о безумном лихачестве нового русского,
купившего права вместе с навороченной тачкой и в первой же своей поездке давящего педаль до пола по встречной полосе. Голая интуиция без всякого расчета — это другая
крайность. Имеется в виду органическое слияние водителя с машиной, которое позволяет ему в подавляющем большинстве критических ситуаций, когда времени на
припоминание правил нет, найти мгновенное и единственно правильное решение, иногда на первый взгляд чудовищно нелепое. И для этого требуется не просто досконально
знать возможности машины, но и чувствовать ее, что называется, кожей и, самое главное, доверять ей. Я бы даже сказал — видеть в ней единомышленника и друга.

Для Валерия Васильевича же команда была не более чем неодушевленный механизм, состоящий из некоего набора функциональных частей. Он ставил его в комфортабельный и
отапливаемый гараж, ежедневно осматривал, заправлял, менял масло, смазку и любую детальку, вызывающую подозрение, трепетно ухаживал за ним, мыл и полировал... Но в
дороге он этот аппарат воспринимал совершенно отстраненно - есть я, и есть машина, которая должна везти меня туда, куда мне надо, и с той скоростью, какую я требую.
Единственная эмоция, которую механизм мог у него вызвать, была досада и изумление, если он вдруг начинал капризничать: как же так, я сделал всё, что предписано
инструкцией и правилами, а ты какие-то фортели выкидываешь?!

Таким образом он ездил очень долго, довольно быстро и комфортабельно, окружающие завидовали внешнему виду и состоянию его средства передвижения, тем более что все
запчасти и расходные материалы доставались ему легко и даром, и счета им он не знал. Но время от времени он с удивлением замечал, что его обгоняют не только более мощные
машины, но и какие-то потрепанные грязные «Жигули».

И вот тут проявлялась еще одна особенность тренера-механика Лобановского: в его неудачах виновны были дорОги, гаишники, пешеходы, светофоры, нередко — сама машина,
иногда — другие машины и водители, но ни в коем случае не он сам. Впервые это проявилось сразу после полуфинала Олимпиа-ды-76, когда ВВЛ обвинил в поражении 1) поле;
2) судей; 3) погоду (!). Немного позже в этом традиционном списке появятся игроки, которые не выполнили поставленную перед ними задачу, потом — соперники, сыгравшие не
так, как планировалось, футбольные чиновники, чего-то там не обеспечившие, Фортуна, повернувшаяся задом, а под конец жизни Лобановского — даже болельщики, которые не
посещают матчи своей любимой команды. Не упомянуты здесь, по-моему, только господь Бог и чёрт. Ну и, натурально, сам Валерий Васильевич.

Еще о «деталях»... После чемпионата мира-90 в «Футболе» была помещена статья некоего луганчанина Александра Крамаренко «Бермуды супердубля». В ней были скрупулезно
подсчитаны все игроки, привлекавшиеся в «Динамо» при Лобановском и так и не сумевшие заиграть в основе, а также дальнейшая судьба и утерянные возможности тех, кто так
и пропал в дубле. Почти девяносто человек! (Потом об этом же писал и А.Галинский.) Статья имела огромный резонанс. Но, по-моему, так никому и не удалось подвергнуть
сомнению ее основную идею — Лобановский, неукоснительно следуя принципу «Игроки подбираются под тактику, а не наоборот», превратил все свои команды в подобие
конструктора.

Нарисовав в уме некую идеальную машину, ВВЛ всю жизнь пытался собрать ее методом проб и ошибок, путем подбора подходящих деталей. Причем каждую деталь он
предварительно подвергал жесточайшему испытанию на прочность. Большинство, естественно, не выдерживало, после чего отбраковывалось. Безжалостно. Откуда взяться
жалости в механике?

Руслан Ашибоков, Вячеслав Головин, Виктор Звягинцев, Юрий Ковалев, Виктор Кондратов, Вячеслав Кочубинский, Сергей Кузнецов, Анатолий Марченко, Виктор Маслов,
Михаил Москаленко, Виктор Насташевский, Иван Шарий, Анатолий Шепель... Вот список тех, кто только за период с 74-го по 76-й год мимолетно появился в составе ДК и затем
пропал из виду. Каждый из них составил бы честь любому клубу «вышки». Шепель, например, в 73-м в составе «Черноморца» стал лучшим бомбардиром первой лиги, наколотив
38 (!) голов. В Киеве он ограничился всего одним... И это те, кому удалось провести в основе хотя бы один матч! А сколько таких, для кого и «единичка» оказалась
непреодолимым рубежом?! В общем, на въезде на базу в Конча-Заспе давно уж пора ставить памятник Неизвестному Дублеру...

Дальнейшая судьба выбракованных никого не волновала. Как не волновали никого и проблемы команд, надолго, а то и навсегда лишавшихся классных исполнителей

Лишь малая толика из всего числа «деталей», пройдя огонь, воду, аэродинамическую трубу, центрифугу и вибростенд, пускалась в дело. Попутно замечу, что «счастливчики», за
исключением нескольких строгих режимщиков, отчаянно пытались всем известным способом снять с себя возникавшее статическое и динамическое напряжение. Многие пили
страшно, некоторые — будто в последний раз... Говорю так уверенно, потому что лет двадцать с хвостиком назад пару раз случайно оказался в компании двух наших из числа
«самых-самых» и стал свидетелем их любопытной игры «в киевское «Динамо». Правила простые - перед каждым по бутылке и одинаковой стопке, закуски никакой, когда
наливает один, второй обязан сделать то же самое, выпивают синхронно. Проигрывал тот, кто первым падал под стол или «ехал в Ригу»... Достойный эпизод для сериала
«Шокирующая Азия»...

Те «детали», которые после нескольких лет эксплуатации все-таки не выдерживали нагрузок и восстановлению не подлежали, тоже сразу шли в утиль. Поскольку в коробке
всегда наготове были подменные запчасти. А что, очень удобно! Как колеса в «Формуле-1» — заехал на десять секунд на пит-стоп, поменял и снова на трассу. Как хорошо было
бы, если бы мы сейчас говорили о колесах, а не о людях!..

Отношение к этому аду самих прошедших все его круги неоднозначное. Довелось мне не так давно на каком-то табельном мероприятии (открывали что-то, имеющее отдаленное
отношение к футболу) оказаться за столом между Юрием Роменским и Игорем Белановым. Когда атмосфера изрядно потеплела и языки развязались, я внаглую наехал на
Беланова с требованием поделиться чем-нибудь откровенным, но не хвалебным о Лобановском, однако Игорь, за время всего застолья пригубивший первую рюмку и потом
далеко отставивший ее, испуганно покосился в мою сторону и сказал: «Не знаю, чего вы пытаетесь этим добиться, но для меня Лобановский навсегда - самое святое в жизни. Как
родители, как родной дом...» Искренне и глубоко уважаю! Но при этом хорошо помню высказывания Валерия Васильевича о Буряке в 83-м («Действительно великий игрок, но...
вчерашнего дня!»), о Заварове в 89-м («Как футболист он полное г...но!»). Даже заслуженный Дэви Аркадьев однажды вынужден был признать: «Нет подлинного величия там, где
нет доброты, справедливости и правды. А с этим у Васильича бывали нередкие перебои, перераставшие порой в дефицит». Куда уж дальше!

А еще у него был помощник, придумавший — с самыми благими намерениями, естественно — все те немыслимые нагрузки, от которых большинство футболистов становились
отработанным материалом уже через три-четыре года, а «выживали» только сильнейшие. Речь идет, как вы понимаете, не об Олеге Базилевиче, а об Анатолии Зеленцове,
возглавлявшем научно-методический центр. Том самом Зеленцове, чей диалог (с Базилевичем, кажется) во многих источниках преподносится чуть ли не на уровне «Откровений
Иоанна Богослова». «Какой футболист испытывает бОльшую нагрузку — тот, который тренируется три часа, или тот, кто тренируется полтора часа?» - вопрошал Зеленцов.
«Конечно, тот, что три часа!» — отвечали ему. «Неверно, — возражал ученый. — Это зависит от того, с какой интенсивностью работать — за полтора часа можно нагрузить
организм сильнее, чем за три и даже за пять!»

Позвольте, но для открытий такого уровня совсем не нужно быть большим ученым и защищать диссертации! Для того чтобы из формулы мощности N = A/t вывести зависимость
нагрузки от затраченной энергии в единицу времени, вполне хватает школьного курса физики. А по восхищенным интонациям динамографов можно предположить, будто до
Зеленцова ни одному тренеру в мире и уж тем более в Союзе не приходило в голову, что час «чеканки» мяча нагружает организм куда меньше, чем полчаса работы со штангой.

Для чего же все-таки нужен был Зеленцов?

Здесь, с полученного мной любезного разрешения автора, я обращусь к одной любопытнейшей интернет-статье (автор—Владимир Дробот, которому мы и выражаем
искреннюю благодарность), которая поможет нам разобраться в этом вопросе. Разумеется, приводится она не дословно, а со значительными сокращениями, правками и
добавками, потому и без кавычек. Просьба относиться к этому к одной из версий происходившего и происходящего именно как к версии - то есть вдумчиво и критично. Но
ознакомиться в любом случае полезно.

Итак... Разгадка скрывалась в основополагающем постулате ВВЛ о тотальном футболе. Каждый футболист должен уметь всё! Единственной тактикой Лобановского, от которой
он не отступал никогда, независимо от того, сколько в команде нападающих, а сколько защитников, было своего рода броуновское движение по накатанным схемам.
Нападающие учатся защищаться, многие — насовсем (Баль, Бессонов, Гусин), защитники—атаковать (Демьяненко, Лозинский, Ващук). Но эта схема жизнеспособна только при
условии, если наши игроки бегают как лоси все 90 минут. Только тогда создается количественный перевес на любом участке поля по нашему желанию. Для этого и был
необходим Зеленцов.

Он научил Лобановского простой, но очень мудрой вещи — как в короткие сроки довести «физику» игроков до требуемых кондиций. Ничего нового он не изобрёл: при
подготовке «средневиков» (особенно бегунов на 400 и 800 метров) эта методика применяется очень давно и иногда успешно. Сам Зеленцов прыгал с шестом, а кроме того,
закончил Киевский инфиз, да и работал там, так что сам Бог велел взять разработанную там методику на вооружение. Он правильно просчитал, что игра в футбол — суть
аэробно-анаэробный* процесс, и часть повторных пробежек делается, когда организм ещё не успел восстановиться. Поэтому и была введена в эксплуатацию система
100+200+300+400 метров и назад через минуту отдыха (изобретение, кстати, не самого Зеленцова, а чье-то забугорное, нам сугубо «враждебное». Как и приснопамятный тест
Купера, который вовсе даже не тест, а злобная дрессировка несчастного организма. Но об этом чуть ниже...). Всё вроде бы правильно, работа вроде такая же, какую футболист
делает на поле, если бы не ряд особенностей.

Давайте рассмотрим, что происходит с организмом при такой нагрузке. Договоримся при этом, что вы не будете пугаться узкоспециальной терминологии — ничего сложного в
ней нет.

Итак, вы закончили дистанцию, остановились или перешли на шаг. У вас в мышцах остались продукты распада. Вы часто дышите, накачивая кровь кислородом, чтобы пополнить
его запас. Организм даёт команду: «Выгребай!», и вся накопившаяся гадость (прежде всего — углекислый газ) выгребается в кровь. А тут вы ему вдруг бац — новый отрезок! На
первый раз организм «сходит с ума», но после нескольких таких встрясок он «умнеет» и начинает «выгребать» позже и осторожнее. Естественно, клетка трансформируется таким
образом, чтобы держать продукты распада больше и дольше. Вдобавок вы приучаете ее к постоянному анаэробному процессу, то есть обеспечению организма энергией не за
счет притока кислорода извне, а за счет разложения собственных веществ клетки (каждый из вас сталкивался с явлением под названием «второе дыхание»: при достижении
запредельной нагрузки, когда кажется, что никаких сил уже больше не осталось, вдруг наступает значительное облегчение — это ваш организм, не удовлетворенный количеством
приходящего извне кислорода, запускает механизм компенсации — расщепления содержащихся в нем белков, жиров и углеводов, иными словами — внутреннего
энергетического обеспечения). Правда, у человека нетренированного прежде всего сжигаются клетки жировых тканей (бег - лучшее средство против ожирения). У спортсмена
таких тканей почти нет, поэтому страдают ткани мышечные.

Как известно, за все шалости с организмом надо платить. Клетка гипертрофируется, а это значит, что она усиливает себя для выполнения одной функции, жертвуя при этом
другими. У неё остается только одна функция (она же основная) —двигательная. От такой гипертрофии страдает точность движений.

Лобановский, как известно, всегда предпочитал закупать технарей, а не выращивал их сам, потому что, если тренироваться по его методике, то технику не поставишь.
Измочаленному такими нагрузками человеку противопоказано работать над техникой. Это аксиома, и тренеры, которые её игнорируют, редко добиваются чего-либо без
помощи стимуляторов. И вот эти технари приходят в ДК и сразу же деревянеют. Дальше их пути расходятся. Одни отправляются греть банку до лучших времён, другие получают
травмы и вылетают на годы, третьи всё же попадают в состав и долгое время поражают нас своей работоспособностью и деревянностью одновременно. К счастью, организмы
разных людей не скроены по одной общей мерке, поэтому у некоторых потом координация всё же восстанавливается, но у многих пропадает навсегда.

Итак, точность движений падает, что не может не приводить к травмам, но это - не самый плохой побочный эффект такой методики.'Есть кое-что похуже. Дело в том, что
организм разучивается восстанавливаться. Раньше всё было просто: пробежали — остановились — выгребли отходы — восстановили обычный уровень кислорода — побежали
дальше. Теперь он постоянно ждёт «удара в спину». Восстановление после пробежки теперь занимает гораздо больше времени (пока организм не убедится в полной
безопасности, да и выгребать он будет не всю дрянь сразу, а в час по чайной ложке), еще хуже то, что падает показатель пульса ПАНО (пороговая частота пульса, при которой
наш организм ещё полностью обеспечивает себя кислородом). Это значит, что мышцы с каждым матчем забиваются всё больше, восстановление становится всё хуже. А самое
страшное, что в матчах, требующих высокой самоотдачи, организм каждого футболиста, насильно приученный к анаэробному процессу, в какой-то момент начинает
фактически пожирать сам себя. Чтобы он таким образом совсем себя не сожрал, матчи приходится делить на важные и проходные. Так и появляется «выездная модель».

При этом ни о каком снижении мотивации у Лобановского и речи идти не могло. Однако его и зеленцовская методика не позволяла играть стабильно долгое время, так что он
вынужден был жертвовать менее значимыми с его точки зрения турнирами в угоду более значимым. Преимущество ВВЛ всегда было в несравненно более качественном
подборе кадров при практически неограниченном выборе, нежели у его конкурентов в Союзе, поэтому наш средний уровень всегда был — «тройка призёров», а то и чемпион,
если у других тоже возникали какие-то проблемы.

Как сказано у того же автора в завершение, «Команды Лобановского походили на социалистический ВПК, который сосал немереные средства из государства (точнее сказать —
из народа) при несоизмеримо непропорциональной отдаче». Жестко, но справедливо...

Еще одна сторона деятельности научной лаборатории Анатолия Зеленцова — якобы обоснованный расчет нагрузок, позволяющий безошибочно вывести общекомандную
форму на ее пик к самым ответственным матчам. Однако факты говорят о другом. Особенно хорошо это заметно на примере краткосрочных турниров сборной СССР, которая в
бытность главным ее тренером Лобановского всегда являлась (как едко шутили в Киеве) «киевским «Динамо», ослабленным некоторыми игроками из других клубов». Известно,
что методические рекомендации Зеленцова применялись не только в ДК, но и в сборной.

Так вот, 1976-й... Олимпиада, после провалов в Кубке чемпионов (проигрыш «Сент-Этьенну») и чемпионате Европы (проигрыш чехословакам) объявленная главной целью
сезона. Сборная подошла к матчам в таком чудовищно перегруженном состоянии,, что едва волочила ноги. По признанию Стефана Решко, перед матчами в голове билось только
одно: «Лишь бы не включили в стартовый состав!» Так и осталось непонятным, миновала ли наша команда пик формы или он был у нее еще впереди. (Любопытно, что лучшими
в сборной, по общему мнению, были Астаповский, Минаев и Назарен-ко, которые готовились по большей части в своих клубах и счастливо проскочили мимо предолимпийской
подготовки. Из футболистов только Астаповский был награжден медалью «За трудовое отличие»... А какое мнение о ВВЛ должно было сложиться у редкостного технаря и
большой умницы, пожалуй, лучшего футболиста Союза конца 70-х Давида Кипиани, который так и не вышел на поле хотя бы на минуту, что дало бы ему право получить
бронзовую медаль! Даже в матче за 3-е место на последних минутах, когда счет был уже 2:0 в нашу пользу и оставалась еще одна, так и не востребованная замена!)

1986-й... Чемпионат мира. Пик формы пришелся на первые два матча — с Венгрией (6:0) и Францией (1:1 при ощутимом функциональном преимуществе наших), после чего
неудержимо пошел на спад. Не помогла даже передышка с Канадой, против которой играл фактически второй состав. Первый все равно не смог восстановиться к матчу с
бельгийцами. Что бы там ни говорили о судействе Эрикссона, наши соперники, особенно в концовке игры, выглядели куда свежее, а мы в критической ситуации ускориться уже
никак не могли.

1988-й... Уроки ЧМ были учтены. Теперь наши стартовали словно с гирями на ногах (первая игра с голландцами, выигранная вопреки всякой логике), зато пик формы сдвинулся
на последний матч в группе с англичанами и полуфинал с Италией. Увы, опять лишь два матча, удержаться наверху до конца турнира не удалось. Никакого функционального
преимущества в финале с Голландией у нас уже не было.

1990-й... Чемпионат мира. Уроки ЧЕ опять-таки учтены. Пик формы по расчетам сдвинули еще дальше, и наступить он должен был, очевидно, где-то на стадии 1/8-й — 1/4-й.
Однако два стартовых поражения от румын и аргентинцев (возможно, и не очень заслуженных) отправили все расчеты на свалку. Разгром на всё согласных камерунцев никакого
значения не имел. Проявить себя во всем физическом великолепии нашим уже не довелось.

Вероятно, многие найдут что на это возразить — вспомнят, в частности, действительно блестящую игру ДК в обоих победных Кубках кубков. Однако это не отменяет очевидных и
очень болезненных просчетов в указанные годы. И потому и по сей день среди поклонников «Динамо» не прекращаются споры, чего же больше принесли Зеленцов и его
методики — пользы или все-таки вреда.

Сплошное ПНД

И, наконец, еще одно «ноу-хау» Валерия Васильевича Лобановского. Или, если точнее, «хау-ноу». Видимо, по заголовку вы уже поняли, о чем пойдет речь...

То есть По Непроверенным Данным. Или проверенным, но доказательства не опубликуешь и к делу не подошьешь.

Договорные матчи существовали всегда и почти везде. Италия, Франция, Германия, не говоря уж о таких монстрах бартерных отношений, как Румыния и Польша. Да
практически в каждой стране вспыхивали скандалы, связанные с попытками подкупа команд или отдельных игроков! Даже в гордой Испании обычно каждый сезон
десяток-полтора матчей отдают тухлятиной. Пожалуй, только в Англии ситуация попристойнее, но и в ней не без урода. Правда, давно.

Игрались, естественно, договорняки и в Союзе, причем в достаточных количествах. Почти все, как правило, характеризовались двумя особенностями. Во-первых, возникали они
обычно на финише чемпионатов, когда какая-нибудь команда, решившая турнирные проблемы, благосклонно относилась к просьбе соперника, своих проблем еще не
решившего. Чаще всего содействие оказывалось в долг—до будущего сезона, а не за деньги, но и деньгами никто не брезговал. Во-вторых, само собой разумеется, сам факт
продажи (точнее - отдачи) всегда был недоказуем. Любопытная вещь: кого из футболистов ни спроси, он обязательно ответит: «Конечно, договорные матчи были! Но сам я в них
никогда участия не принимал!» В лучшем случае — насупится и промолчит.

Итак, такие игры были всегда и у всех. Однако Лобановский стал первым, кто превратил договорняки в систему, сделал их составной и важной частью так называемой турнирной
стратегии. Уже в первый свой сезон в «Динамо» (есть любопытные сведения и по днепропетровскому периоду его тренерства) несколько игр киевлян в чемпионате вызвали
искреннее удивление у тех, кто их видел. В частности, матч с «Черноморцем» (3:3), о котором с оттенком брезгливости писал находившийся на трибуне Лев Филатов, обе
ничейные игры с «Карпатами», опять же ничьи с «Пахта-кором», «Шахтером» и тбилисцами. Я уж не говорю об откровенной отдаче 4-х очков в двух последних турах «Зениту» и
«Кайрату».

В 75-м, том самом триумфальном, люди уже откровенно смеялись на матчах «Динамо» с «Карпатами» (дважды по 2:2), веселились вовсю еще в добром десятке матчей, а после
игры с «Пахтакором» (0:5) просто крутили пальцами у виска. (Ташкентцы тогда стояли на вылет, а руководил ими... Вячеслав Соловьев, тренер «Динамо» в первом победном,
1961-м. Ну как было не подсобить родному человечку! Условились на два очка при скромном счете. А хозяева сдуру взяли да и напихали пять штук. Видать, разницу себе на
всякий случай улучшали. Впрочем, «Пахтакору» это все равно не помогло — вылетел...)

Даже в критический для «Динамо» период осенью 76-го, в концовке чемпионата, когда киевляне отчаянно выдирались из подвала таблицы наверх, когда каждое очко было на
счету, они ухитрились расписать традиционную ничейку с львовянами. Очень хорошо помню (игру показывали по телевизору), как минут за пять до конца матча при счете 2:2
москвич Казаков вдруг поставил в ворота «Карпат» пенальти и как Буряк почти без разбега лихо засандалил мяч метра на три выше перекладины. Что вы хотите — стадион
«Дружба»!

Таких матчей у ДК за сезон всегда набиралось с десяток, если не больше. Особо теплые, неформальные отношения у киевлян сложились со всеми земляками, «Зенитом»,
«Пахтакором». тбилисским «Динамо», другими грузинскими командами, когда те высовывали нос из первой лиги в высшую. Очень любили в Киеве «Арарат»—обязательно с
полной авоськой отсюда уезжал...

Бытует даже мнение, что остальные украинские команды облагались постоянным налогом в виде трех очков в пользу Киева — ничья дома, проигрыш на выезде. Но на поверку
тут далеко не всё так просто. С «Карпатами», например, очки обычно делились поровну. «Заре» и «Черноморцу» действительно чаще всего сбрасывали очёчко с барского плеча.
А вот «Днепру», скажем, нередко разрешалось выигрывать у «старшего брата». Самые непростые тёрки были у ДК с «Шахтером» — бывало, что и по 4 очка за сезон друг у
друга отбирали. Так что система «3-1» не отражает всего многообразия отношений между земляками.

Но если при Севидове, скажем, футболисты проворачивали свои гешефты изредка и у него за спиной, что вызывало у тренера приступы отчаяния и непонимания (помните
рассказ Фельдштейна?), то Лобановский сразу же взял всё под свой строгий учет и контроль и поставил это дело на поток. Отныне никакой самодеятельности, все договорняки
строго по плану! Как и должно быть при социализме... Чтобы не быть голословным,- приведу цитату из книги Олега Макарова «Вратарь»: «...Более скользкой темы я не встречал.
Договоры были, есть и будут до тех пор, пока есть на свете футбол... В наше

время мы такие игры не очень практиковали. Это уж потом Валера Лобановский их в ранг системы возвел... Должен сказать, что даже Щербицкий не знал о том размахе, который
приобрели при Лоба-новском договорные матчи... Он в команде такую кашу с договорными играми заварил, что ребята даже путаться стали, где выигрывать, а где проигрывать
надо...» (Правда, должен заметить/ что это уже в посмертном издании, куда вдова Макарова включила ранее не публиковавшиеся записки великого киевского голкипера. Сам он
при жизни такое обнародовать не решался.) Да и не только от Макарова об этом можно было услышать. Где-то в глубине души мне и самому не хотелось бы во всё это верить.
Но куда деваться от многочисленных свидетельств, в том числе и от непосредственных участников событий, которые, как водится, по сию пору предпочитают оставаться
неназванными.

Инженер Лобановский никак не мог пройти мимо такой возможности! И, поверьте, у меня и в мыслях нет упрекать его за это и выставлять ему какой-либо счет от имени
истории! Пусть этим другие занимаются. Да ему, пожалуй, даже спасибо надо сказать! За то, что в стране, где все поголовно занимались подлогами и очковтирательством, он
первым обратил это на пользу команде. Собственно говоря, именно в этом и заключалась его так называемая «выездная модель». Он не мог не понимать, что и в самом деле
подвергает своих подопечных космическим перегрузкам, и чтобы те не загнулись посреди дороги, им нужно было время от времени давать короткие передышки. Так вот же она,
замечательная возможность убить сразу двух зайцев — и отдохнуть, и в очках при этом не сильно потерять!

Конечно, был тут и негатив: привычка играть отдельные матчи вполсилы отрицательно сказывалась на боеготовности команды порой в самые ответственные моменты. Но нельзя
же абсолютно всё обращать себе на пользу. За что-то нужно и платить. (Куда хуже другое. У нас в Украине очень много тренеров, которые объявили себя последовательными
учениками Лобановского и пригрозили неуклонно претворять в жизнь все его заветы. Вот и претворяют... Но только то, чему научиться было проще всего — договариваются
направо и налево. Если так и дальше пойдет, то вскорости параллельно с календарем предстоящего чемпионата можно будет печатать его итоговую таблицу. Ну, там, пару клеток
пустых оставить — для матчей между «Динамо» и «Шахтером»...)

Вот здесь очень важен такой момент: для меня, например, не существует количественной градации в отношении участия в договорных матчах. Либо ты всегда честен, либо
все-таки можешь пойти на сделку с совестью, а уж как часто — раз в жизни или дважды в месяц — второстепенно. Это примерно как женщина не может быть слегка беременна.
Это, сознаю, максималистская позиция, но это позиция! Поэтому для меня Лобановский, сумевший сделать договорные матчи частью стратегии, важной составляющей общего
плана команды на сезон, и какой-нибудь защитник, кокетливо заявляющий «Да было однажды... Помогли мы нашим хорошим друзьям, которые стояли на вылет», находятся в
полном равновесии. Даже с чуть большей симпатией к первому, потому что нужно было обладать еще и недюжинной смелостью, чтобы на глазах всей страны спокойно
расписывать по десятку матчей за сезон, не опасаясь последствий. И при этом не имея ни малейшей личной корысти!

И вот скажите мне: где еще, как не в Советском Союзе, мог столь ярко проявиться феномен Лобановского? Только социализм со всей его безалаберностью в производстве и
равнодушием к количеству брака, со всеми его приписками мог предоставить благодатную почву для стремительного роста авторитета тренера, который бесконтрольно и
безмерно, не считаясь с отходами, собирал и игроков, и заодно турнирные очки со всей Украины, захватывая при том и часть остального Союза. Лобановский был кровь от крови
и плоть от плоти социализма. Он был и навсегда останется и гением советского футбола и его тираном, его славой и его проклятием.

И в 1991-м Лобановский уехал из Украины не в Европу, а в Кувейт не потому, что себя исчерпал, и не потому, что был мало востребован. Он отлично понимал: Союз закончился,
шарашкина контора закрылась. В Италии или Германии его основные принципы не сработают, даже столь безобидный вроде, как доводка физических кондиций—там
футболисты его нагрузок не поймут и на второй день устроят революцию с баррикадами. А в Кувейте никаких особых требований и претензий. Там и кустарщина сойдет, какой
обучен любой тренер второй лиги.

Вы спросите: так когда же ты, сукин сын, был искренен — когда в 2002-м писал посмертный панегирик Лобановскому или сейчас, когда наговорил о нем кучу малоприятных и
где-то даже оскорбительных вещей?

Я был искренен всегда.

Вы скажете: так не бывает. Бывает. Когда пишешь не о детали механизма и не инструкцию по пользованию холодильником, а о человеке, который даже в пороке может оказаться
непревзойденным.

Флэш

Олег Блохин
Примечание Использованы фотоматериалы, предоставленные музеем ФК «Динамо» Киев
Rambler's Top100
© 2005-2007 Еженедельник «Футбол» Валерий Цыбулько