UKR   «Динамо» Киев :: «Бело-синяя гвардия»
Интро 20-е Колыбельные 30-е Бестолковые
40-е Ревущие 50-е Застойные 60-е Взрывные
80-е Тотальные 90-е Незалежные
Досье Жили-были Матчи
Чемпионат Лига ЧЕ Звёзды
27 28 28 29 30 36 40 42 45 51 59 63
63 64 70 71 72 73 75 76 77 78 79
80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91

Версия

«Сложнее всего с правдой тогда, когда все может оказаться правдой»

Станислав Ежи Лец, «Непричесанные мысли»

Лобановский появился в Конна-Заспе и был представлен команде через час после того, как уехал Севидов. Расчет затеявших эту перестановку был несложен: сразу сделать
Лобановского тренером, выигравшим «золото». Однако похоронное настроение футболистов, шокированных происшедшим на их глазах, стало едва ли не главной причиной
провала и на финише чемпионата, и в декабрьской дуэли в КУЕФА со «Штутгартом» (0:3 после домашних и заснеженных 2:0), к которой команду готовил уже новый наставник.

Первая попытка внедрить Лобановского в «Динамо» состоялась годом ранее, поздней осенью 72-го. Об этом, в частности, свидетельствует Герман Зонин, тренировавший тогда
«Зарю» и приведший ее к чемпионскому званию.

«...Помню, на последний наш матч в сезоне Ошемков приехал за мной в Днепропетровск. Мы уже два тура в чемпионах ходили, доигрывали себе спокойно. Но хотелось
закончить красиво. Гол наш победный «Днепру» при счете 1:1 до сих пор перед глазами стоит, как будто это вчера было. Не гол — музыка...

...После матча встретились мы в гостинице — Ошемков, Лобановский, который в «Днепре» работал, и я. Ошемков мне первым делом заявил: «Я без вас не имею права в Киев
возвращаться». А я ему: «Но вы можете привезти из Днепропетровска кое-кого получше, чем Зонин». «Не понимаю вас», — насторожился Ошемков. «Я слишком хорошо знаю,
какие нетерпеливые люди заведуют футболом в Киеве, — говорю я. — Вот вы сейчас меня уговариваете, а в Киеве главным тренером мой друг Сашка Севидов, ни о чем не
подозревающий. Я не хочу, чтоб когда-нибудь и со мной так поступили. Теперь вы меня понимаете? Вместо себя я предлагаю человека, который сидит сейчас рядом со мной.
Лобановский — уже сложившийся специалист, но он моложе меня на тринадцать лет. И киевлянин. Он еще может и должен рисковать. Я — уже нет».

Послушал меня Ошемков и увез с собой в Киев Лобановского, которого, обвиняйте меня в присвоении чужой славы, я считаю своим учеником. Да и сам он как-то бросил
фразу, а к оговоркам Лобановского стоит внимательно прислушаться: «Единственный, у кого я по-настоящему учился - это Зонин»...»

Тогда, в 1972-м, Лобановского, спешно прибывшего из Днепропетровска, очень хорошо приняли в ЦК и говорили о необходимости возглавить ДК, однако в Спорткомитете с ним
даже разговаривать никто не захотел, а в Федерации футбола вообще встретили в штыки. Что-то там в верхах не сложилось. И ВВЛ благоразумно отбыл восвояси.

Год спустя его вызвали по тому же вопросу. После представления игрокам Лобановский позвонил А.Галинскому, с которым его тогда связывали вполне дружеские отношения
(это потом их пути-дорожки резко разошлись), и сказал, что в ЦК партии его ЗАСТАВИЛИ (выделено мной. — Е.П.) принять «Динамо» как коммуниста. На что Галинский не без
юмора заметил: «С каких это пор у нас заставляют есть лакомства в порядке партийной дисциплины?»

Спустя десять лет Галинский, пытаясь все-таки докопаться до истинных причин увольнения Севидова, нарыл следующее. Предоставим слово ему самому (с моими адаптивными
правками и сокращениями):

«...И вот однажды меня осенило: а не потому ли это было проделано, что кому-то срочно понадобилось перевезти в Киев Лобановского? Заработала мысль в данном
направлении потому, что я вспомнил: администратор «Днепра», близкий приятель Лобановского, днепропетровец Александр Петрашевский дружил с юношеских лет с
Валерием Щербицким, который жил теперь в Киеве, ибо был сыном члена Политбюро ЦК КПСС и первого секретаря украинского ЦК. Вот эти два друга, Александр
Петрашевский и Валерий Щербицкий, и задумали (по моему предположению) заменить в киевском «Динамо» Севидова Лобановским, используя неограниченную власть
Щербицкого-старшего.

Это была только догадка. А где же доказательства? Я позвонил Петрашевскому, который в 1984 году уже работал в Москве, и тот на удивление охотно стал излагать «историю
вопроса». «Не было бы Петрашевского, не было бы и Лобановского», — заявил он. И объяснил, что в Киев перебраться прежде всего хотелось ему самому - хорошее жилье,
престижная и денежная работа, поездки за границу... Тогда-то он и сообразил, что все мечты легко осуществятся, если тренером киевского «Динамо» станет Лобановский, а
администратором этой команды — он, Петрашевский. По его словам, Лобановский эту идею поддержал сразу и увлеченно.

Исповедь Петрашевского я предал гласности в 1991 году дважды: в киевской газете «Комсомольское знамя» и в «Советском спорте». Опровержений не последовало. Мало того,
редакции обеих газет передали мне довольно много читательских писем, авторы которых (жители Киева и Днепропетровска) объясняли без малейших расхождений в деталях,
почему Щербицкий-старший выполнил столь странную прихоть сына — уволил одного тренера и назначил другого. Тут уместно напомнить, что если личная жизнь
коммунистических вождей окутывалась тайной, то о жизни их отпрысков обычно было известно многое и многим.

Вот и в Киеве, и в Днепропетровске знали, что Валерий Щербицкий, неплохой инженер и завзятый футбольный болельщик, пристрастился к наркотикам, и родители не жалели
средств, чтобы его вылечить. Так что Щербицкий-отец послушно исполнял волю больного сына, справедливо при этом полагая, что Лобановский и Петрашевский, люди
интересные и уравновешенные, станут хорошей компанией для его отпрыска.

Понять родительские чувства, наверное, можно. Ужасно, что при этом совершенно не бралась в расчет судьба тренера Севидова (а заодно, чтобы освободить в «Динамо»
должность для Петрашевского, был столь же бесцеремонно вышвырнут оттуда один из наиболее опытных футбольных администраторов, глубоко и искренне уважаемый всеми
киевскими футболофилами Рафаил Фельдштейн, проработавший в команде — страшно подумать! — 40 лет. — Е.П.).

Когда Севидов уезжал в Москву, где ему предложили место старшего тренера знаменитой ФШМ в Лужниках, провожать его пришли на вокзал все футболисты и Андриан Мизяк.
У вагона сфотографировались на память. Улыбается на снимке один Севидов...» (конец текста А.Галинского).

Мне трудно судить, насколько эта история соответствует действительности, хотя я и склонен Галинскому верить. Но прежде чем вы начнете бросать в меня камни, взгляните на
следующие списки.

Вот состав «Динамо» образца 1970-го, последнего года тренерства Маслова, перед приходом Севидова (указана не основа, а все футболисты, отыгравшие более 20-ти матчей, то
есть как минимум две трет и): вратарь Прохоров, защитники Медвидь, Левченко, Соснихин, полузащитники Трошкин, Мунтян, Белоус, Боговик, нападающие Пузач,
Хмельницкий, Кащей, Бышовец. Отметим еще вратаря Рудакова и защитника Матвиенко, которые провели по 14 игр, а также форварда Серебряникова, на счету которого 15
матчей, и Веремеева, игравшего то в атаке, то в середине поля (17 матчей).

А вот основа 1973-го, наследованная Лобановским: вратари Рудаков и Самохин (они участвовали в 17-ти матчах каждый), защитники Матвиенко, Решко, Фоменко, Дамин,
полузащитники Веремеев, Мунтян, Буряк, Трошкин, Ко-лотов, нападающий Блохин.

(Добавлю также, что за это время в сборной СССР дебютировали и активно заиграли в ней Колотое, Блохин, Матвиенко, Трошкин, Фоменко, Веремеев, Виталий Шевченко.)

И, наконец, еще один список: Рудаков, Трошкин, Матвиенко, Решко, Фоменко, Веремеев, Мунтян, Буряк, Колотов, Онищенко, Блохин. Это те, кто в мае 1975-го осчастливил Киев
и весь Советский Союз завоеванием Кубка кубков и заслуженно получил, извините за тавтологию, заслуженных мастеров спорта (Рудакову это звание присвоили двумя годами
раньше). Как говорится, найдите между двумя последними списками хотя бы полтора отличия.

А теперь ответьте сами себе: заслуживал ли увольнения человек, который за три года на 90% поменял основу команды, вернув ей в первый же год чемпионский титул и не
позволив при этом ни разу опуститься ниже второго места в одном из сильнейших европейских чемпионатов, да к тому же подготовил для сборной Союза шестерых (Шевченко
ограничился одним матчем) игроков, которые потом еще долго будут определять ее лицо? И не означает ли последний из приведенных списков, что первый в футбольной
истории СССР евро-кубок взят командой, придуманной и созданной Александром Александровичем Севидовым?

А тогда, в конце 1973-го, даже ежемесячник «ФИФА ньюс», который обычно весьма сдержанно и осмотрительно оценивает футбольные события в разных странах, отметил, что
«увольнение безусловно талантливого тренера киевского «Динамо» Севидова, успешно руководившего командой в течение трех сезонов, попросту необъяснимо ни сточки
зрения интересов футбольного дела, ни с точки зрения элементарной логики...»

И заключительный аккорд в этой истории, поражающий не меньшим цинизмом, чем сама история - заметка в одном из последних номеров еженедельника «Футбол-Хоккей» 1973
года: «...Спорткомитет СССР за грубое нарушение установленного порядка назначения и освобождения старших тренеров футбольных команд объявил замечание заместителю
председателя Украинского республиканского Спорткомитета тов. Мизяку А.А....»

Такая вот история. Не очень нравится? А что поделать — другой-то нет. Точнее, официальная версия существует, только вот запашок от нее... Впрочем, судите сами, дабы не
возникло повода упрекнуть меня в предвзятости.

«...Смена старшего тренера, да еще под конец сезона — конечно, крайняя мера... Нелишне напомнить, что украинское «Динамо» — это отнюдь не только футбол... И если
случилось такое, то это продиктовано обстоятельствами, вынуждавшими поступать решительно. АЛ.Севидова неоднократно предупреждали о необходимости усилить
воспитательную работу, привести учебно-тренировочный процесс в соответствие с современными требованиями, записанными в методических наставлениях Спорткомитета
СССР. (Удивительно еще, что не с требованиями Программы КПСС. - Е.П.) Но Севидов не внял ни товарищеским внушениям, ни официальным постановлениям динамовских
пленумов. Получив под свою руку футболистов хорошего союзного класса и добившись с ними быстрого успеха, старший тренер посчитал, что это освобождает его от
серьезной работы... В атмосфере беспринципности и бесконтрольности у отдельных игроков пустили ростки зазнайство и недобросовестность...» Ну и так далее.

Это напечатано в «Рабочей газете» 23 октября 1973 года. (А затем послушно повторено в одной из самых хрестоматийных книг, посвященных киевскому «Динамо». Хотя
двенадцатью страницами раньше в той же книге черным по белому отмечено: «...Эффективные меры ПО УЛУЧШЕНИЮ УЧЕБНО-ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ (выделено
мной. — Е.П.) в команде сказались на резком улучшении игры ведущих футболистов... Между игроками и тренером с первых же дней воцарилось согласие...» Коротка, видать, у
авторов память оказалась...) Оперативно сработали «работнички», что и говорить. За десять дней выявили агнцев и козлищ и всем воздали по заслугам. Чтоб им всегда так легко
писалось...

И еще раз на минуту вернемся в тот самый злосчастный день 10 октября с его злополучными заменами... Очень интересный и самобытный писатель Александр Бушков в своей
весьма спорной, но от этого не менее занимательной книге «Россия, которой не было» часто употребляет необычный исследовательский прием: он указывает ключевые, по его
мнению, точки в истории России, после чего пускается в рассуждения на тему «Что было бы, если бы в тот момент события пошли чуть-чуть иначе...» Любопытнейшие вещи,
надо сказать, у него таким образом получаются. Я не собираюсь терзать вас виртуальными зарисовками, но вы все-таки вдумайтесь: не поменяй тогда Севидов Блохина и Буряка,
«Динамо», вполне вероятно, удержало бы победный счет и взяло бы Кубок, а затем, воодушевленное победой, скорее всего и в чемпионате не уступило бы. А это значит —
дубль, а дубль — это повод не только для торжеств, но и для сохранения в команде столь успешного наставника любыми способами. Иными словами, тогда бы ни о каких
санкциях по отношению к Севидову не могло быть и речи, и река истории потекла бы совсем по другому руслу.

Увы, роковые замены были сделаны. Севидов сразу стал изгоем, вконец развалившим сверхталантливую и сверхперспективную команду. И пришел Лобановский.

И пришел Лобановский...

Лобановский и «Динамо» -
друг в друга проростки,
Кто из них двоих более ценится нами?
Мы говорим — «Динамо»,
подразумеваем — Лобановский,
Мы говорим — Лобановский,
подразумеваем - «Динамо»...

Е.-В. Панкратов-Маяковский

Жизнь любого сколько-нибудь известного человека по прошествии некоторого времени после его смерти начинает обрастать слухами, небылицами, подкрепленными
«свидетельствами очевидцев». Невесть откуда возникают сонмы «друзей», «приятелей» и просто «близко знавших». Известный московский журналист Т. вдруг вспоминает, как
однажды случайно оказался в одном купе с Лобановским и какая у них с глазу на глаз любопытнейшая приключилась беседа, в ходе которой Т. беспощадно раскритиковал
методы ВВЛ, а тот вынужден был согласиться... Не менее известный комментатор М. неожиданно признается, что это именно он подсказал ВВЛ основные принципы тренерской
деятельности, которых Мэтр в дальнейшем и придерживался (хотя все отлично помнят, что при жизни он этого «подсказчика» на дух не переносил)... Академик Б., выдержав
паузу по Станиславскому, присылает нам в редакцию письмо, в котором делает сенсационное заявление — это я, дескать, открыл Лобановского! Да без моего совета
тогдашнему секретарю какого-то там дворкома партии в одна тысяча девятьсот давно забытом году тут вообще ничего бы не стояло! И попробуй с ними поспорь, попробуй
усомнись... Как же — все сплошь корифеи, заслуженные и титулованные. Куда уж мне с моим свиным рылом в их калашный ряд...

Я Валерия Васильевича не знал вовсе. Несколько пресс-конференций, крайне редких в его последние годы — вот и всё. Да еще единственный раз, давным-давно, мы случайно
столкнулись с ним лицом к лицу в коридоре его же квартиры. Было это то ли в 84-м, то ли в 85-м, точно уж не скажу. В тот день мы вдвоем с моим бывшим однокурсником,
жившим неподалеку от Лобановских, зашли за дочерью Валерия Васильевича Светланой, которая училась на том же, что и мы, отделении филфака «Русский как иностранный»,
только закончила его на три года позже. Зашли, чтобы пригласить ее и проводить — дело было достаточно поздно - в нашу уже привычную компанию на традиционную
вечеринку с «питием самогону и слушанием граммофону». Уже уходя, на пороге столкнулись с Валерием Васильевичем. В то время я был от футбола далек так же, как
харьковский «Металлист» от завоевания Кубка чемпионов, и потому, хотя и знал о «Динамо» практически всё, как-то особо не напрягался. Она, эта «встреча» длилась меньше
минуты, нами было произнесено всего лишь короткое и смущенное «Здрасьте!». Валерий Васильевич ограничился мимолетным взглядом из-под насупленных бровей и
невнятным бурчанием «Бр-мр...», что при желании можно было трактовать и как «Добрый вечер», и как «Бродят тут всякие». Так что нет никакого повода говорить о личном
знакомстве.

Тем не менее, как и, наверное, у любого человека, с детских лет болевшего за «Динамо», у меня давно сложилось о Валерии Васильевиче Лобановском вполне определенное
мнение. Об ушедших от нас принято говорить либо хорошо, либо ничего. Так полагали древние латиняне, не самые глупые, очевидно, люди. С другой стороны, хочу напомнить
вам еще одну старую истину — не сотвори себе кумира.

Должен сразу извиниться за обильное самоцитирование, однако то, что вы прочтете ниже, крайне важно для понимания авторского отношения к одной из самых одиозных
личностей в истории киевской команды. Прошу учесть, что написано это было 13 июня 2002 года, ровно через месяц после смерти Валерия Лобановского. Написано, как я тогда
полагал, в стол. Но вот сейчас пригодилось. Итак...

«Еще не пришло трагическое известие из Запорожья, еще собирались консилиумы, и состояние Валерия Васильевича расценивалось, как «стабильно тяжелое», а одна из наших
самых популярных и читаемых, хотя и отдающая определенной желтизной газет уже разразилась статьей «Кто довел Лобановского до инфаркта?» Оставим в стороне
терминологию (не столько инфаркта, сколько инсульта, и даже не столько инсульта, сколько летального исхода), интерес вызывает сама постановка вопроса. То есть жил бодрый
и крепкий как дуб человек, жил себе — не тужил, и тут вдруг налетели со всех сторон мерзавцы, оболгали, затравили, и организм не выдержал. Довели, одним словом.

Ничтоже сумняшеся, автор прибил неведомых, но подразумеваемых лиходеев гвоздем к позорному щиту, брызнул в них несмываемой краской — ходить вам теперь так вечно! И
хотя конкретные фамилии не назывались, вопрос стал, по сути, риторическим — разве могут быть какие-то разночтения по поводу того, кто именно довел?

Да полноте вам! Тяжело и давно больной человек, перенесший два (а по некоторым данным четыре) инфаркта и один инсульт, страдающий диабетом, псориазом, жуткой
гипертонией, утончением и повышенной ломкостью стенок сосудов (в том числе и головного мозга) — трагедия могла произойти в любой момент. И причинить ее мог целый
комплекс факторов - жаркая погода, предгрозовая облачность, слишком острая, соленая или жирная пища, бокал коньяка для аппетита (кстати, знает ли кто-нибудь, что для многих
диабетиков коньяк является почти идеальным заменителем инсулина?), неприятный разговор, отрицательные эмоции от бестолковости кого-то из подопечных, да что угодно, что
могло спровоцировать резкое повышение давления!

При чем здесь конкретный кто-то? Это, надо полагать, намек на ближайшее окружение? Так вот, оно как раз проявило себя с самой гуманной стороны. Из дилеммы в известной
идиоме о Платоне и истине я всегда выбирал второе, тем более что те, кто был рядом с Лобановским, мне вовсе не друзья и даже не знакомые. А истина, то бишь факты, говорит
о следующем: в самый критический в тренерской карьере ВВЛ момент, в конце 2001 года, когда одновременно оконфузились и «Динамо», и сборная Украины, руководство
ФФУ сделало все необходимое, чтобы спустить дело на тормозах. Никакого серьезного отчета главного тренера, никаких разборок по горячим следам, никаких репрессивных
мер. Лобановского не снимали ни с одного из постов, мало того, ему даже предложили самому выбрать место дальнейшей работы, мотивируя это, опять-таки, не провальным
выступлением, а невозможностью совмещения должностей по состоянию здоровья.

Не по-деловому? Возможно. Зато по-человечески. Не могу утверждать, что не было серьезного разноса за закрытыми дверями, но слухов об этом, по крайней мере, до сих пор
никаких не появилось, значит, можно предположить, что обошлось и без конфиденциальных разборок.

Кто еще мог «довести»? Футболисты? Маловероятно. Они в 2001-м уже всех приучили к тому, что положительных эмоций их игра не вызывает... Журналисты? Еще невероятнее.
Те во все времена ухитрялись язвить по поводу тренерских концепций ВВЛ, даже когда он поднимался с командой на самую вершину. За тридцать лет иммунитет должен был
выработаться непробиваемый... Семья? Полный абсурд!

То, что случилось в Запорожье, могло произойти и двумя годами раньше, и пятью годами позже. И обвинять в этом можно только многочисленные недуги, источившие
человеческий организм. Да еще один фактор, о котором речь пойдет ниже.

Позволю себе задать вопрос, который на первый взгляд может кое-кому показаться кощунственным: было ли удачей последнее приглашение Лобановского в киевское «Динамо»
или все же ошибкой? «Конечно же, удачей! Самой большой за время самостоятельности украинского футбола!» — воскликнут одни. «Как грубо и нетактично!» — покачают
головой другие. «А действительно...» — задумаются третьи.

Вы играете в преферанс? Давно? Считаете себя неплохим игроком? Тогда представьте себе человека, который всю жизнь писал «сочинский» вариант пульки, а ему предложили
сыграть «ленинградку». (Малоопытные преферансисты полагают, будто эти два варианта отличаются только записью очков. Бывалый игрок хорошо знает, что практически при
тех же правилах игры в «ленинградке» несколько иная стратегия и совсем другая тактика: пореже рискуй в игре, почаще рискуй на вистах, никогда не жадничай...) Валерий
Васильевич представляется мне именно таким игроком. Пересидев в аравийских песках самый катастрофический период украинского футбола, он вернулся, чтобы применить
весь свой опыт и талант для его восстановления. Однако по возвращении оказалось, что катаклизм всепоглощающего воровства, которое на всякий случай прикрылось
благородными понятиями бизнеса, приватизации и перехода экономики на новые рельсы, изменил и лицо футбола.

Теперь за каждого игрока нужно было платить немалые деньги, а заплатив, сделать так, чтобы он их отработал. Селекционные ошибки, ранее не имевшие ни малейших
последствий для тренера (разве что для самих футболистов, которые, будучи выкинуты по какой-либо причине из новой команды, зачастую потом так и не могли себя найти),
теперь стали сродни серьезным финансовым проколам, и за каждый приходилось отвечать. Раньше две трети, а то и три четверти материала при подготовке классной команды
преспокойно списывалось в отходы, по новым же условиям требовалось практически безотходное производство.

Раньше в команду брались по большей части готовые, уже сложившиеся игроки, после чего лишь доводились до нужных физических кондиций и обучались тактической грамоте.
Теперь все чаще приходилось работать чуть ли не с неумехами, имеющими значительные пробелы даже в точности ударов по воротам и в технике остановки мяча. А заниматься
этим мастеру, привыкшему к высоким материям моделирования игры и выработки глобальных стратегических концепций, было очень скучно. Так появились многочисленные
помощники, на которых возлагалась черновая работа, а большое число ответственных лиц, как свидетельствует история, всегда ведет к распылению и уничтожению самой
ответственности. Один отвечает за селекционную политику, другой — за физическую подготовку, третий пытается привить тактическую грамотность и изобретательность,
четвертый... За итоговый результат не отвечает никто. А кроме того необходимо помнить, что в идеале каждый из помощников должен быть единомышленником—то есть
разделять все взгляды своего шефа — и по крайней мере ненамного уступать ему в мастерстве управления коллективом, еще лучше — быть равным шефу в этом аспекте.
Последнее в отношении киевского «Динамо» весьма сомнительно.

Если раньше сильнейшие игроки кропотливо изыскивались и собирались в команду со всей территории Украины (и иногда из братских республик) и играли до тех пор, пока
представляли собой силу, то теперь признанные лидеры по достижении ими достаточно высокой цены продавались, а вместо них приобретался далеко не столь же качественный
товар. Да и сами футболисты, ранее считавшие верхом удачи хотя бы оказаться в поле зрения киевских тренеров, теперь преспокойно разворачивались спиной и уходили даже в
самый занюханный западноевропейский клуб, лишь бы там платили на десяток тысяч в год больше.

Если раньше серьезное нарушение режима тем или иным футболистом могло стать катастрофой только для самого игрока — на его место всегда претендовал еще как минимум
один равноценный ему исполнитель—то теперь, при традиционном подходе («Таким у нас не место!»), это становилось катастрофой для команды. На уход талантливейшего и
раскрывшегося едва ли на четверть Бережного в конце 70-х никто не обратил внимания, вывод из основы в конце 90-х Калитвинцева привел к тому, что команда осталась без
мозгового центра, и только Белькевич смог в какой-то степени восполнить этот пробел. (Не знаю, является ли для кого-нибудь секретом, что карьера и Бережного, и Калитвинцева
(как и еще целого ряда игроков - и не только «Динамо», конечно же) оборвалась слишком рано по одной и той же причине.)

Раньше матчи внутреннего первенства считались этапом подготовки кандидатов в сборную, на которую возлагалось почетное право поддерживать престиж и высоко нести знамя
всего советского футбола. (Игры еврокубков также котировались достаточно высоко и являлись серьезным полигоном для проверки идей и стратегий, хотя по своей значимости
не могли конкурировать с матчами первой команды страны.) Между клубом и сборной существовала постоянная циркуляция, игроки меняли одни футболки на другие, а
рисунок игры оставался прежним, тренерские концепции развивались, совершенствовались и уточнялись через матчи клуба для сборной и через матчи сборной для клуба.
Теперь же перспектива сорвать приличный куш на покорении лигочемпионской пирамиды заслонила собой все остальное. Игры сборной могли лишь поднять престиж. Но
могли и не поднять, а дохода не приносили никакого, напротив — одни убытки и головную боль.

Лобановскому пришлось мириться с тем фактом, что ни о каком последовательном, комплексном и тщательно спланированном процессе создания единого мощного коллектива,
способного с честью противостоять любому сопернику на клубном и сборном уровнях, не может быть и речи. Футбол требовал кропотливости, усидчивости и терпеливости в
работе с молодыми игроками, настоящие таланты среди которых стали попадаться все реже и реже. Бизнес настаивал на максимально быстрых успехах, читай - доходах. Футбол
отчаянно нуждался в притоке потенциально талантливых, но не раскрывшихся пока украинских футболистов, бизнес вполне устраивали посредственные, но уже набравшиеся
некоторого опыта иностранцы, способные если и не поразить весь мир, то, по крайней мере, дать скорую прибыль.

Если раньше на трибунах и возле стадиона можно было встретить огромное число понимающих и тонко чувствующих футбол людей, которые и критиковали жестоко, но и ждать
новых побед новой команды-звезды готовы были сколько угодно долго, то теперь образовалась новая формация болельщиков, у которых пластмассовая дудка заменяет и речевой
аппарат, и мозги, и заодно служит средством проноса на стадион водки.

И Лобановский, привыкший в благодатные союзные времена видеть себя этаким алхимиком, в окружении реторт, пробирок и булькающих жидкостей добывающим
философский камень, вдруг с изумлением обнаружил, что вроде бы и лаборатория стала намного комфортабельнее, и реактивов прибавилось, и лаборанты в чистеньких
халатиках снуют туда-сюда, выполняя любую черновую работу, но философский камень уже никому не нужен. Запросы заказчиков гораздо проще и прозаичнее — эффективное
моющее средство, или лекарство или, скажем, зубная паста, одним словом, любой товар, который можно с выгодой толкнуть на рынке. Поначалу тренерский талант и опыт
Мэтра не мог не сказаться. Тяжелая узловатая болванка, которой раньше пользовались как дубиной, в умелых руках Лобановского быстро превратилась в грозный сверкающий
меч, но сразу набежали покупатели. Свинтив разящий клинок, они пообещали приделать к нему усыпанный драгоценностями эфес, вложить в достойные эдакой красоты ножны
и отбыли восвояси, оставив перепачканного копотью мастера у затухающего горна с деревянной рукояткой в руке.

Так что трагедия 13-го мая 2002 года стала следствием не чьих-то происков или интриг, а только лишь многочисленных болезней, долгие годы подтачивавших здоровье Валерия
Васильевича. Да еще, в какой-то степени, краха жизненных иллюзий Лобановского, пытавшегося создать универсальное оружие для тех, кого вполне устраивала чугунная
гаубица».

Конец цитаты. Повторюсь, написано сие было в 2002-м и, поверьте, писалось абсолютно искренне. Но полностью мое мнение об этом человеке не отражало...

Я опять вторгаюсь в крайне деликатную область. И продиктовано это отнюдь не желанием радостно сплясать качучу на чьих-то костях. Я вынужден это сделать, ибо говорить о
киевском «Динамо» и не упомянуть Валерия Васильевича Лобановского во всех его ипостасях невозможно.

Прошу понять меня абсолютно точно: перед вами вовсе не попытка в противовес тем, кто возводит Лобановского в ранг святого, схватиться за скальпель и разложить всё по
полочкам — вот «выездная модель», вот странные результаты в матчах чемпионатов СССР, вот загубленные таланты. Это не попытка выступить против развернутого другими
плаката «Гений! Талантище от Бога!» с лозунгом «Великая серая посредственность, вконец развалившая украинский футбол». Это не попытка ангельским крыльям
противопоставить грязь под ногтями.

Прошу запомнить при чтении всех последующих страниц: этот материал претендует на звание исторического, а не публицистического, а значит, автор ставит перед собой цель не
обвинить и уж тем паче не осудить кого бы то ни было, а лишь докопаться до истины, какой бы горькой она ни оказалась.

Да, я верил и продолжаю верить, что равного Лобановскому по успешности, титулованности и уникальности дарования тренера в Советском Союзе не было. Я убежден, что
именно он совершил настоящий прорыв в то самое время, когда советский футбол, пережив начальную стадию относительной успешности в конце 50-х — начале 60-х, стал
постепенно превращаться в аморфную массу, малолюбопытную для остальной футбольной Европы. Именно Лобановский заставил всех постоянно оглядываться на Восток и с
уважением (а подчас и с опаской) относиться к советскому футболу, каким бы он своеобразным в своих концепциях ни казался Западу.

Однако результат, даже самый выдающийся, это далеко не всё. Существуют еще и средства, коими этот результат достигнут. И уж коль скоро нашей целью является не панегирик
о талантах и достоинствах Лобановского, а обстоятельная и подробная беседа о человеке и тренере, то приходится признать, что как раз средства «по Лобановскому» суть вещь в
высшей степени неоднозначная.

Его основные тренерские принципы проявились практически сразу же после прихода в «Динамо». Точнее сказать, известны они были давно, еще со времен Днепропетровска и
«Днепра», но та команда в силу своего скромного положения не привлекала столь пристального внимания окружающих. А вот в Киеве, под кинжальными прожекторными
взглядами многочисленных коллег и прочих околофутбольных специалистов, многое высветилось очень отчетливо.

Первое стало ясно еще до начала сезона-74. Это немыслимые доселе физические нагрузки. На тренировках футболисты выматывались до такой степени, что им даже
возмущаться сил не хватало. Только недоумевать, как, например, Евгению Рудакову: «Да я же вратарь, а не тяжелоатлет! Мне в игре штангу поднимать не надо!»

Однако плоды появились почти сразу. Усилившееся фактически всего одним, возвращенным из «Зари», Владимиром Онищенко (остальные межсезонные приобретения -
Ашибоков, Ковалев, Маслов, даже выдернутый из «Черноморца» Анатолий Шепель — серьезных ролей не имели и заметного следа в истории ДК не оставили), «Динамо» со
старта легко ушло вперед после ничьей в Ворошиловграде и трех кряду домашних побед. Чуть-чуть настроение подпортили возвращенцы из Молдавии (на тяжелейшем после
дождя поле судьбу матча решил единственный гол, забитый Атамаляном после неловких действий сначала Решко, а затем Рудакова), но ненадолго.

Чередуя уверенные домашние победы с гостевыми ничьими, киевляне в качестве лидера подошли к ключевому матчу чемпионата с «Зенитом», который всё это время держался
чуть позади. Показательная порка, устроенная конкуренту (5:0 с покером Блохина), практически сняла вопрос о чемпионстве уже после 13-го (!) тура. К концу первого круга
отрыв «Динамо» от ближайших преследователей составил 4 очка. Лишь «Спартак» из последних сил старался угнаться за лидером, даже выиграл личную встречу в Москве, но
когда с 22-го по 27-й туры киевляне, волею календаря проведя пять матчей из шести дома, взяли 11 очков, сил у москвичей на аналогичный рывок не хватило.

Как бы между делом, летом «Динамо» взяло Кубок Союза в очень быстротечном для него розыгрыше. Киевлянам, как обладателям приза «Честь флага», пришлось провести для
этого всего 5 матчей - четвертьфиналы с «Днепром» (3:2 и 2:1), полуфиналы с тбилисцами (1:0 и 0:0), наконец, финал с «Зарей» (3:0 в дополнительное время).

Примечательными здесь стали два поединка. Во-первых, финал. Все 90 минут основного времени динамовцы уперто сидели на своей половине поля—чего-то выжидали. Чего —
было непонятно, потому что соперники тоже вперед особенно не рвались. Меланхолический ход игры нарушился лишь в последние 20 минут, когда ворошиловградды наконец-то
сообразили, что ни пересидеть соперника, ни тем более перебегать его в овертайме не удастся. И несколько их острых выпадов едва не привели к взятию ворот. Два момента
упустил 18-летний форвард Андреев (да-да, тот самый Сергей Андреев, впоследствии форвард ростовского СКА и сборной Союза!) — сначала не воспользовался ошибкой
Мунтяна, отдавшего ему мяч прямо в ноги, а потом обыграл Решко и бил уже в пустые ворота, однако умудрился попасть в ногу уже упавшему защитнику. А как на последней
минуте основного времени с полутора метров промахнулся Виктор Кузнецов!..

Перекрестились киевляне — пронесло! — и в дополнительные полчаса порвали незадачливых луганчан в лохмотья. 92-я минута: пас Блохина, откат Веремеева назад и пушечный
удар подоспевшего из глубины поля Мунтяна метров с 25-ти в правый нижний угол — 1:0. Затем Онищенко подал корнер справа, и Бло-хин головой, словно рукой, вложил
красавец-гол под перекладину в районе правой девятки. Наконец Олег сам отплатил другу и партнеру голевой передачей.

Не менее любопытной оказалась повторная игра с «Днепром» в четвертьфинале. Экс-вратарь Олег Макаров впоследствии рассказывал историю-триллер о том, что после победы
в первом матче киевский тренерский тандем выставил на ответный поединок сплошной дубль. Однако присутствовавший на матче Щербицкий во время разминки якобы
страшно насупил брови и вопросил: «Это что за детский сад?» Перепуганные тренеры мгновенно всё переиграли, и спешно выставленная основа обыграла днепропетровцев...
О, сколько нам открытий чудных готовит всего лишь внимательное изучение протоколов! На самом деле из 11-ти вышедших со стартовых минут динамовцев игроком основы
являлся один только Леонид Буряк! Вот эту историю Макарова — в утиль! Тем более что он даже счет первого матча неправильно назвал (3:0 вместо состоявшихся 3:2).

Зато вот вам ПНД (надеюсь, вы помните значение этой аббревиатуры) на ту же тему. Уже тогда в Союзе вовсю действовал подпольный тотализатор. Так вот, дельцы, неплохо
разбиравшиеся в стратегических и тактических концепциях разных тренеров, поставили, по слухам, огромные деньги на победу «Днепра» в первом матче. И, как вы понимаете,
прогорели, хотя «Динамо» в том сезоне во внутрисоюзных соревнованиях одержало лишь ДВЕ победы на выезде (первую - в чемпионате над московскими одноклубниками).
Пострадавшие решили отыграться и в повторной игре вновь поставили кругленькую сумму на победу «Днепра» (ведь даже поражение 0:1 или 1:2 все равно выводило ДК в
полуфинал!), тем более что заранее знали (не скажу, откуда; сам не знаю) состав киевлян. И опять - фиг вам! В смысле - фиг им! Но кто-то неплохо на этом нагрелся...

Вернемся к чемпионату. Шестой титул ДК был оформлен в 28-м туре в Ташкенте, и хватило для этого одного очка (3:3, причем еще за 20 минут до свистка гости выигрывали 3:1).
Как и в 71-м году с Севидовым, уже в ранге чемпионов два последних матча, в Алма-Ате и Ленинграде, динамовцы проиграли. Получили, натурально, по ушам в прессе.
Нашлись, само собой, злопыхатели, в1 большинстве своем московские, которые недовольство аргументировали излишним практицизмом новоиспеченных титуляров. Куда это,
мол, годится: в Киеве перед нами одна команда — 13 побед при двух ничьих и сокрушительной разнице мячей, на выезде совсем другая - лишь одна победа и все четыре сезонных
поражения. Нельзя ж так прагматически! Это ж футбол, а не бухгалтерский отчет!

Но их тогда мало кто слушал. Золотой дубль амнистировал всё.

1974

СССР И В Н П Г К М
«Динамо» 30 14 12 4 49 - 24 16 1

Флэш

Александр Петрашевский

Олег Базилевич следит за тренировочным процессом. А игрокам так хочется на общий пляж!
Примечание Использованы фотоматериалы, предоставленные музеем ФК «Динамо» Киев
Rambler's Top100
© 2005-2007 Еженедельник «Футбол» Валерий Цыбулько